Отрывок из книги Анны Мусан-Леви “Иерусалимский дневник”.
«Солнце Палестины… Горячее, горячее, но не обжигающее, а расплавляющее,
растворяющее». Эти строчки я нашла в маминых записях уже после ее ухода в мир
иной, поэтому, к сожалению, не смогла ей сказать, как меня тронули ее слова.
Наша жара действительно проникает в тебя и расплавляет всего, до пят,
наполняя теплом и миром. Сухой и жаркий климат Святой Земли похож на
природную сауну, прогревает все косточки. Главное – это много пить и жаре
внутренне не сопротивляться, принять ее. Так делают местные жители.
Летом темп жизни у нас замедляется: арабы философски попивают кофе в
теньке, израилитяне – холодную воду в прохладе кондиционеров. Никто никуда не
спешит. Верующему человеку примириться с жарой вообще нетрудно, стоит
только подумать, что в этой жаре жили патриархи и пророки, Господь наш Иисус
Христос и Матерь Божия, апостолы, святые. Мало того, они еще и путешествовали
в летние месяцы. А как могло быть иначе, если лето длится девять месяцев в году!
Летние путешествия носят неспешный характер и имеют свои особенности.
Прежде всего, это одежда. От жары надо прятаться. В древности местные жители
Святой Земли ходили исключительно в длинной закрытой одежде из натуральных
тканей. Делают так и многие местные, чего не скажешь, увы, о паломниках,
которые нередко приезжают к нам… загорать.
Помню очень показательный случай, который рассказывала мне мама,
много лет проработавшая гидом по Святой Земле. Однажды летом она привела
группу паломников на Сорокадневную гору в Иерихоне. Жара выше 40 градусов.
Солнце очень сильное. Группа подошла к монастырю, мама шла, как обычно,
впереди. Ворота закрыты. Мама стучит – ответа нет. Игумен монастыря – грек, архимандрит
Герасим, уже очень старенький, на горе много лет, человек духовный,
опытный монах, общения лишнего не любит и иногда может и закрыть монастырь
без особых причин.
Мама поднимает глаза и вдруг видит на балконе сидит игумен и спокойно
смотрит в бескрайнюю даль Иорданской долины.
Мама ему: «Отец Герасим. Открывай! Я тебе паломников привела!»
Он ей (не отводя взгляда от аравийских гор): «И где ты видишь тут паломников?».
Мама: «Как где, вот…». Тут она повернулась к группе, стоявшей за ее спиной… и
увидела совершенно голых дам! Ожидая открытия монастыря, паломницы
разделись до маечек на бретельках и расположились загорать.
Мама на время потеряла дар речи, потом скомандовала: «Женщины, одентесь!
Игумен нас с вами в монастырь пускать не хочет».
Потом в автобусе все смеялись: «Вот такие мы! Как же это мы из отпуска
приедем белые! Надо обязательно загореть!». Стоит ли рассказывать, что на
следующий день загоравшие выглядели как вареные раки и робко спрашивали
гида, где можно купить что-нибудь от ожога кожи.
Наше солнце очень сильное, и белая кожа сгорает на нем моментально.
Длинные просторные юбки, хлопчатобумажные блузки или рубашки с длинным
рукавом, шляпы или панамы с полями – вот идеальная одежда для нашего климата.
Так паломничали во все века благочестивые люди всех сословий. Что поделаешь –
Святая Земля не курорт.
Второй важный момент, это избегать перемещений по открытому солнцу в
разгар жары, с 11 до 16 часов. Опытные гиды всегда стараются в эти часы быть с
группой в таких местах, где не надо много ходить. Поэтому нередко летом
паломники начинают программу очень рано, иногда даже в 5 утра.
А вот вечера и ночи у нас в Иерусалиме прохладные. Веет прохладный
бриз, и сразу ощущаешь, что ты в горах. Это настоящее благословение Божие.
Выходя на улицу после заката, надеваем кофты.
И последнее, что важно для жизни и особенно путешествий в жару, это
сохранять спокойствие духа. Нужно впустить в себя жару и позволить своей душе
слиться с ней. Настроение делается сразу умиротворенным, созерцательным,
углубленным в себя. Наша жара располагает к молитве. Да, знаменитые на весь
мир подвижники-аскеты, жившие в нашей пустыне, наверняка это знали. Конечно,
в жару временами клонит ко сну, и их молитвенный подвиг усугублялся
противостоянием усталому телу. Однако, жара, особенно в пустыне, удаляет мысли
от мира и его суеты, сосредотачивает, настраивает на иное делание, не мирское
(для него слишком жарко), а духовное.
Наша жара имеет еще одно интересное свойство: она помогает глубже и
точнее понять Библейские образы, ведь и Ветхий, и Новый Завет, писали люди,
жившие здесь. Такие библейские понятия как пустыня, зной, тень, колодец и источник
водный, сладкая вода, горькая вода, испорченная вода, приобретают совершенно
другой смысл. Для людей, живших здесь, эти слова имели очень сильное значение.
Слова Господа: «жаждал, и вы не напоили меня» означают страшную жестокость.
Не дать человеку воды в нашем климате – это убить его, потому что от
обезвоживания здесь действительно можно умереть.
У нас есть местное предание о том, что, кроме прочего, жители Содома и
Гоморры были очень жадными и не гостеприимными. Их жестокость к
чужестранцам доходила до того, что воду они давали им не иначе как за большую
плату и не имевшие денег умирали от жажды. Царь Давид также использует образ
жаждущего оленя для того, что бы выразить свою любовь к Богу: «яко восхощет
елень на истоки водные, тако восхощет душа моя к Тебе, Господи». Также и
Христос говорил: «Я есть источник воды живой». Вода в наших краях – это жизнь.
Там, где есть хоть маленький родничок, тут же возникает оазис, даже среди самой
раскаленной пустыни.
Другое понятие, которое часто встречается в Библии, – это тень. Тень –
единственное спасение от жары, и, как и вода, жизненно важна. Пророк Исайя
говорит о Боге: «Ты был убежищем бедного, защитой от бури, тенью от зноя».
Ощутить всю силу этого образа можно только пережив этот сухой, проникающий в
тебя зной…
В день Святой Троицы бывает Патриаршее Богослужение на Гробе Господнем,
где после Литургии читаются коленопреклоненные молитвы, а на День Святого
Духа все устремляются на Сион, в маленький храм Сионской Семинарии (школы), где бывает Литургия и
замечательный крестный ход. Здесь нужно пояснить, что главным в праздновании Троицы является
сошествие Святого Духа на апостолов, произошедшее у нас в Иерусалиме Сионской горнице.
Домовый семинарский храм маленький, узкий и внешне ничем не примечательный.
Уже бывает по-летнему жарко и сухо. Храм наполняется людьми до предела и
иногда приходится стоять снаружи у входа или на сухой золотой траве возле окна
храма, где, кстати, прекрасно слышно службу, потому что окно находится прямо
напротив Царских Врат.
Паломников из России бывает немного, поскольку в этот день Иерусалимский
Патриарх по традиции служит литургию в Троицком соборе Русской Духовной
Миссии. Так что русские паломники отправляются на службу туда, а вот греческие
группы и все местные стараются не пропустить особую службу на Сионе. В ней
есть сильное ощущение причастности к древней Церкви, которая началась здесь. А
разве может быть по-другому, если находишься на месте, где молились апостолы?
В конце Литургии читают первую коленопреклоненную молитву, и сразу же
начинается крестный ход. Все поют по-гречески тропарь Пятидесятницы:
«Благословен еси Христе Боже наш, иже премудры ловцы явлей, низспослав им
Духа Святаго…».
Ход идет через небольшой сад и останавливается у древнего пещерного
храма на территории Семинарии. Здесь молились Христиане во времена апостолов.
Спустившись по узкой лестнице к древнему престолу, служащий архиерей читает
вторую коленопреклоненную молитву, а мы все становимся на колени вокруг
застекленного павильона, из которого идет спуск в пещеру. Сухая трава колет
коленки и сладко пахнет летом.
Затем идем дальше в Сионскую Горницу. Сионская Горница – это комната,
расположенная на втором этаже старинного здания, стоящего на месте древней
синагоги, в которой собирались апостолы и, впоследствии, их ученики.
Иерусалим был в те годы разделен на Нижний и Верхний город. Нижний –
времен царя Давида, располагался вдоль Кедронской долины, на холме Офель.
Верхним городом называли районы вокруг Храмовой горы. В нижнем жили бедные
люди, а в Верхнем находилась резиденция Пилата, Дворец Ирода, дома знати и
богатых горожан.
Рядом с синагогой был дом первосвященника Каифы, соседом которого был
ап. Иоанн Богослов.
В 4 веке синагога была обращена в храм, потом здание многократно
переходило из рук в руки и перестраивалось: было и храмом при крестоносцах и
жилым домом при турках. Сегодня оно принадлежит министерству внутренних дел
Израиля. На первом этаже – до сих пор синагога, где показывают гроб царя Давида.
Второй этаж имеет типичные для архетектуры средневековья своды, и нишу
(михрамб), указывающую направление на Мекку. Такие нишы раньше делали в
своих домах богатые мусульмане. Здесь и читается третья коленопреклоненная
молитва, а затем поется «Царю Небесный».
Совсем по-другому воспринимаются слова молитвы здесь. Так живо
представляются апостолы, собравшиеся после праздничной службы в
ветхозаветном Храме. Вот Господь вознесся, они не могут больше видеть Его,
говорить с Ним, но есть Чудный Утешитель, дух Истинный, который соединяет их
и нас всех со Христом. Дух Утешитель тихо приходит в сердце и наполняет его
любовью ко всем. В этом, наверное, и заключается особенность праздника на
Сионе – всем так тепло и хорошо, нет ни ссор ни толкотни.
После возвращения крестного хода обратно, в семинарском актовом зале
бывает угощение. В этот день мы все гости учащихся этой духовной школы.
Наших будущих отцов Святогробского братства. В нашей семинарии учеников
немного – примерно человек 10-15, и в основном это дети от семи до пятнадцати
лет. Как, наверное, скучают по ним их благочестивые мамочки не побоявшиеся
отправить своих сыночков в Иерусалим на учебу!
Мальчики-семинаристы разносят на подносах соки, кофе, греческий коньяк в
маленьких стаканчиках, пирожные и конфеты, сами же всё наливают и
раскладывают. Не всё получается, – вот кому-то чего-то не хватило, и смущенные
семинаристы бегут наливать и раскладывать ещё порции. Большой просторный зал
залит светом, на лицах сидящих рядами людей улыбки.
Замечательный этот крестный ход, однако, не обходится без искушений…
На первом этаже здания, в синагоге, как мы говорили, находится так называемый
гроб царя Давида. Место захоронения царя Давида на самом деле неизвестно, и
сами иудеи это признают. Гроб Царя Давида на Сионе стали почитать в 5-ом веке.
Есть предположение, что его останки тогда перенесли из нижнего города сюда,
однако никаких подтверждений этому пока нет. Иудеям же важно иметь
присутствие на Сионе, а нашим отцам почему-то не менее важно приложиться к
этой гробнице именно в этот день. Возможно, так делать и нужно, поскольку если
создать прецидент и уступить свои права здесь, это может потом обернуться
требованием уступок и по другим, более важным вопросом. Церковная политика на
востоке дело оченьб не простое.
И вот крестный ход неизменно встречает на своем пути преграду виде
группы иудеев, которые не хотят пускать христианскую процессию в свою
синагогу.Они выразительно плаучт в голос, закрывают лица и плюются. Полиция
разбирается, все ждут. Наконец, пускают. Мужчинам, желающим приложиться,
приходится надевать бумажную кипу – маленькую шапочку, прикрывающую темя.
Помню, как в какой-то год дело дошло до драки, а полиции поблизости
почему-то не было. Крестный ход застрял на пороге синагоги почти на час.
Усталые ноги просили отдыха, все камушки, на которые можно было присесть,
оказались занятыми. Опытные греческие паломники были в самом выгодном
положении. Они уселись на свои складные стульчики, которые всегда при них, и
приготовились терпеливо ждать.
Мы с мамой, поглядев с завистью на греков и поругав себя за забывчивость
(опять забыли стулья) сперва тоже пытались терпеливо ждать. Но тут увидели
среди священников знакомого нам архимандрита Феофила (нынешнего Патриарха
Иерусалимского) и протиснулись к нему. «Патер Феофилос, чего все ждут?». Со
свойственной ему чуть грустной иронией он ответил: «Ждут, когда на них сойдет
Дух Святой». Затем вздохнул и благословил нас: «Идите-ка вы домой, пока тут
война не началась». Мы так и сделали. Действительно, всё, что хоть как-то
нарушает мир и любовь, особо остро чувствуется на Сионе в этот день,
воспринимается как дисгармония и вызывает желание немедленного исправления,
– чтобы Дух Святой сошел и утешил, и примирил всех.
…Выпит кофе и сок, съедены пирожные и конфеты. Владыка, пожелав всем
«Хрония пола!» («Многая лета!») уже ушел, не торопясь расходимся и мы,
спускаемся по крутой лестнице обратно в храм, через который выходим на улицу.
Яркий солнечный свет слепит глаза, пронзительно голубое небо кажется еще ярче, чем обычно.
Жарко, жарко, жарко… Жар проникает внутрь, в каждую жилку, в сердце,
которое вдруг делается добрым, любящим, прощающим. Что это?
Горячее солнце Палестины или Божественная Любовь, не обжигающая, а
расплавляющая, растворяющая?
Святая Троица – совершенный союз любви. У Них во всем единомыслие, во
всем одна воля. Эта огненная любовь сливает Лица Святой Троицы в одно
Существо подобно трем горящим факелам, соединенным вместе. И этот Огонь
Божественной Любви расплавляет, растворяет душу человека, как кузнец
расплавляет металл прежде чем придать ему форму. Так, наверное, чувствовали
апостолы, когда огненные языки пламени сошли на них. Нужно только впустить в
себя этот Божественный Огонь и дать Ему действовать в тебе. Помоги, Господи!
Пресвятая Троице, помилуй нас!
